Василий Клименко (vasmapr) wrote in history_of_art,
Василий Клименко
vasmapr
history_of_art

Category:

Эдвард Мунк. На мосту

По мотивам авторского выступления в креатив-клубе «Чемодан»




-----------------------------------







Попытка художественного пространства




Данный текст – попытка описать художественное пространство в живописи Эдварда Мунка. При этом подразумевается, что таковое включает не только художника и его образ, но также и зрителя, так или иначе вписывающегося в него, становящегося соучастником изображенной на полотне драмы.




Ситуация может быть разная. Можно стать зрителем на выставке. Можно повесить картину у себя дома. Но Мунк показывает нам драматические моменты человеческой жизни. Мы видим страдание, болезнь, смерть. Может ли живописное полотно, наполненное таким содержанием, сопровождать нас в повседневной жизни?













Дамы на мосту. Ок. 1935 года





Дамы на мосту. Ок. 1935 года










Мунк очень беспокоился о том, как будут висеть его работы. Если его работа находилась рядом с картиной другого художника, которая ему не нравилась, он просил вернуть свою работу назад. А если знал, что картина будет висеть хорошо, мог отдать ее просто так, в подарок. Сам он говорил так: «… мои картины лучше всего подходят к большим залам. Они требуют расстояния. На расстоянии трех метров нельзя видеть целого. Поэтому я никогда не пишу ногтей и тому подобных вещей. Я хочу, чтобы зритель видел целое. Мои картины должны висеть немного в тени. Тогда целостность выступает лучше».




Мунк много раз пишет сюжет «Девушки на мосту». Действие самой известной его картины «Крик» также происходит на мосту. Тема моста актуальна для самого художника. По сути, вся его жизнь была своеобразным мостом в новое и неизведанное. Он был первым экспрессионистом, последовательно использовавшим цвет для выражения эмоции. Любопытно, что возникшая в 1906 году группа немецких экспрессионистов также называлась «Мост». Неизбежно возникает вопрос: куда ведет мост, о котором говорят и думают Мунк и другие художники-экспрессионисты?




Личные воспоминания играют в творчестве Мунка немаловажную роль. Смерть близких людей преследует его с самого раннего возраста. В 1868 году, когда Эдварду Мунку исполнилось 5 лет, умирает от чахотки его мать. В пятнадцатилетнем возрасте уходит их жизни старшая сестра Джоан Софи. Детство художника проходит в атмосфере отчужденности. После смерти жены доктор Христиан Мунк становится чрезмерно набожным. Время от времени вспоминает о детях: то играет с ними, то наказывает их чрезмерно строго. Наблюдая череду смертей, которые доктор Мунк был бессилен предотвратить, художник разочаровывается в отце и в его религии.




Под впечатлением от смерти сестры Мунк пишет картину «Больной ребенок». Уже в этом случае внутреннее состояние, эмоция становится основной движущей силой его творчества. Ему позируют другие модели, но изображает он именно свою сестру и тетку Карен, которая много времени провела у постели больной.













Больной ребенок 1885 – 1886 годы





Больной ребенок 1885 – 1886 годы







В начале своей карьеры художника Мунк находится под влиянием импрессионистов, пишет в манере пуантелизма, используя мелкие мазки чистого цвета. Но это еще не настоящий Мунк. Он хочет писать не внешнее, а внутреннее.




В «Манифесте Сен-Клу» он пытается заново расставить приоритеты в искусстве: «Я не боюсь фотографии, если ее нельзя использовать ни в раю, ни в аду. Нужно прекратить писать вяжущих женщин и читающих мужчин. Я буду писать людей дышащих, чувствующих, любящих и страдающих. Люди должны проникаться святостью этого и снимать перед картинами шляпы, как в церкви». Если следовать логике художника, внутренний мир человека – обязательно «ад» или «рай», то есть, всегда очень сильная эмоция.




Художник в пейзаже




Такой подход предполагает новое отношение к пейзажу и пленэрной живописи. Сперва может показаться, что художник отдаляется от пейзажа. На самом деле пейзаж становится ему как никогда близким, так как он наполнен человеческими мыслями и переживаниями.




Импрессионист видит в пейзаже бесконечное число сиюминутных состояний, каждое из которых может дать новый импульс для вдохновения. Отсюда многочисленные варианты «Стога сена» или «Руанского собора» у Моне. Совсем иначе у Мунка: он пишет не то, что видит, а то, что видел. То есть, если он один раз увидел пейзаж, «познал» его, ему уже не нужно постоянно смотреть на него, сверяя с ним свое первое впечатление. Он может писать по памяти. То же самое и с портретом: Мунк продолжает писать, даже не замечая, что модель ушла. Его взгляд прикован к холсту.




Мунк обживает пейзаж, наполняя его своими переживаниями. Единожды воспринятый пейзаж не может стать «новым», так как он уже обжит. Отсюда парадоксальная ситуация: художник сам становится заложником пространства, которое он создавал в течение определенного периода времени. Мунк гуляет по улицам Остгорстранда, городка, который он много раз писал с натуры – и чувствует себя окруженным своими картинами. Он не способен найти что-либо новое. Это заставляет его переехать в другое место, в поиске новых видов для своих картин. Но его ждет разочарование. Новые пейзажи не удается обжить так, как это было в случае с тем первым городком.




На протяжении всей жизни Мунк создает серию картин под общим названием «Фриз жизни». Собственно говоря, он включает в эту серию все картины, которые, по его мнению, ему особенно удались. Главная тема «Фриза жизни» - бесконечная драма отношений между людьми.




Жизнь Эдварда Мунка была очень тяжелой в психологическом плане. Он был буквально окружен страхами. Он боялся слухов о себе, боялся женщин, боялся включить на кухне газ…. Он мог чувствовать себя расковано лишь наедине с одним собеседником. Если где-нибудь собирались люди в числе более двух, то он видел в этом нечто опасное. Изображение группы людей, толпы на его картинах всегда имеет зловещий оттенок. Такова его «Голгофа», написанная в 1900 году.




Странное дело: он боялся толпы, мысль о том, что о нем говорят, что его осуждают, порой превращалась в настоящую манию преследования. Но он совершенно комфортно чувствовал себя в людных местах, например, в ресторане или на вокзале – там, где людям до него совершенно не было дела. Дома он включал радио – любил слушать голоса, даже не прислушиваясь к тому, что именно говорится




Он тянулся к людям, но одновременно боялся близости, боялся быть порабощенным новыми отношениями. Когда он отказал женщине, отношения с которой мешали ему заниматься живописью, она решила покончить жизнь самоубийством. А так как он попытался ей помешать, она случайно прострелила ему палец. После этого у него начался приступ депрессии.




Мунк очень любил сестру, беспокоился о ее здоровье. Но он не мог жить с ней рядом, предпочитал общаться с ней на расстоянии.













Ингер на берегу в летнюю ночь 1889 год





Ингер на берегу в летнюю ночь 1889 год







Интересно отношение Мунка к своим картинам. Для него они были подобны живым существам. Если картина ему не удавалась, он наказывал ее – выставлял на несколько недель под открытое небо. Он называл это «лошадиным лечением». Иногда воздействие природных стихий – солнца, ветра и дождя – благотворно действовало на картину, смягчая первоначальное состояние. Самые «упрямые» картины, которым не помогало даже «лошадиное лечение», он забрасывал на чердак.




Он неохотно расставался со своими лучшими работами. У него не было особой нужды продавать их. В более ранний период они ничего не стоили. В более поздний – ему было достаточно продать три-четыре картины, чтобы обеспечить себя денежным содержанием на год. В период наибольшей своей славы он мог стать мультимиллионером, распродав картины, которые находились у него дома. Но не стремился стать богатым.




Он одновременно хотел и боялся выставлять свои картины. Выставки отрывали его от занятий живописью, ввергали его в пучину отношений с другими людьми, заполняли его жизнь как раз тем, чего он больше все боялся. Он читал отзывы о выставке в различных газетах и не мог сосредоточиться на живописи.




Мунк хранил дома около тысячи работ маслом. Они находились в специально построенном помещении, которое спроектировал он сам. Он неохотно кого-либо, включая близких друзей, пускал в ту часть, где хранились его лучшие полотна, предпочитал искать нужную работу сам. «Не ходите туда», говорил он, «там дети спят». Картины были для него как дети.




Знаменитый «Крик»




«Крик» – самая знаменитая картина Мунка – хорошо показывает то, как художник относился к «внешнему», к состоянию природы вокруг себя. Мы любуемся закатом, его драматичными красками, а он воспринимает его как символ надвигающегося бедствия, причем воспринимает слишком непосредственно, втягивая всего себя в соответствующе эмоциональное состояние. В «Крике» мы также видим мост, но это мост в никуда – дальше крика уже ничего нет.













Крик 1893 год





Крик 1893 год







Можно сказать, что в «Крике» наиболее отчетливым образом проступает все то новое, что Мунк открывает в своем творчестве. С одной стороны, пространство его картин, узнаваемая береговая линия норвежского пейзажа, на которой разворачивается драма человеческой жизни. С другой – сцена перестает быть сценой, эмоция переливается через край. Зритель уже не может играть роль созерцателя, уютно устроившегося в зрительном зале. Закат уже нельзя воспринимать как «красоту», как радующее глаз живописное зрелище, драму человеческих отношений невозможно рассматривать как театральную сцену, заключенную в строгие рамки литературных условностей. Попадая в резонанс с картинами Мунка, зритель переходит мост, оказывается там, где все привычные роли и словесные формулы теряют силу. Именно поэтому «Крик» бессловесен, а названия картинам Мунка постфактум придумывают торговцы картинами и критики.




Отклик в поэзии




О том, как Мунк видел драму человеческих отношений, можно судить по его стихотворению «Альфа и Омега», написанному в период наиболее острого душевного кризиса, когда художник находился клинике для душевнобольных. Сказка печальная: даже на необитаемом острове возлюбленные не могут сохранить верность друг другу. Ревность и отчуждение, боль и отчаяние вторгаются в их отношения. Символическим порождением этого конфликта стало новое поколение – ублюдки, люди-звери, которые в конце концов убивают своего родоначальника. Не это ли те дети, которых он просил не будить, когда кто-то хотел войти в комнату с его лучшими работами?




Поэт Павел Кричевский написал цикл стихотворений по мотивам «Альфы и Омеги». В нем он по-своему интерпретирует основные темы Мунка. Цикл начинается таким стихотворением:




Помоги мне увидеть свет своими лучами, словами,
все уже существует, но только невидимо мною,
будто спрятано  у самого дна, там где я был до тела.
Мы не должны были быть - и только поэтому есть.
Нами ранена равнодушная сытая вечность лишь на молнии вспышку,
вырвет ветер-язык из ночи – пасти своей, залижет рану.
Жизнь это царапина на нет ничего кровоточащая.
Жизнь это то, чего быть не должно и  не может,
и только поэтому ты есть у меня. Не подходи ко мне быстро,
не выплесни силу случайности, что светит в нас, нами,
Нас и нами живет, не спеши, не придумывай время.
Время – саван, сотканный из мыслей о смерти,
но смерти нет, пока  нет протяженности мертвой,
потому что жизнь это то, чего быть не должно и не может,
и только поэтому ты есть у меня,
и только поэтому мы есть  в этой черной пустыне.




Я думаю, ключевая фраза здесь «сила случайности». Самое лучшее в своей жизни человек переживает вне времени, в моменты, которые нам дарит эта сила. Мунк показывает нам, что с человеком способна сделать мертвая протяженность времени. «Крик» - своеобразная попытка перекинуть мост над этой протяженностью. Уже не на уровне слов, а на уровне инстинкта.




Итог всему сказанному мог бы звучать примерно так.




- Эдвард Мунк создал в живописи новый ландшафт, новое пространство, в которое мы попадаем под воздействием силы созданных его кистью образов.




- Все, что он делал в живописи, основано на личном опыте боли и разочарования.




- Даже слава и всеобщее признание не смогли спасти его от одиночества.




- Он коснулся самых болезненных тем человеческой жизни, сбросив с них мертвую шелуху привычных условностей.




Быть может, на вопрос стоит ли вывешивать Мунка у себя дома, каждый ответит по-своему. Лично мне не хотелось бы этого делать. Поступить так – значило бы «расплескать силу случайности», первое впечатление от встречи с картиной Мунка, отдать ее во власть «мертвой протяженности» повседневной жизни. Мне кажется, Мунк был прав, когда говорил, что на его картины нужно смотреть издалека – не только в пространстве, но и во времени.







Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments