March 30th, 2011

Мартин Гал

Мой друг, Винсент

Сегодня – 30 марта и день рождения у моего друга – Винсента Ван Гога.
Всю жизнь я мечтал о таком друге как он.
Я думал, что встречу его на улице в истоптанных башмаках, растерянного и одинокого человека, несчастного и немного не в себе.
Но когда мы встретились впервые, то я увидел уверенного в себе человека, который излучал покой и доброту, и был он уже не одинок, напротив, миллионы друзей окружали его, и теперь, смущенный от такого внимания к себе, он просил поумерить пылкость их восторгов, скромно объясняя, что «роль, которую я играл или буду играть всегда останется второстепенной», но эту его скромность тотчас же назвали великой, а его самого сдалали легендой.
Теперь Ван Гог и одет и обут, самые известные модельеры почитают за честь пошить ему костюм, он накормлен досыта самыми лучшими поварами в изысканных ресторанах, это его, Винсента, принимают в самых дорогих отелях как почетного гостя, это ему отдают честь все военные, полицейские и почтальоны, это он – среди шахтеров и детей, свой среди всех людей, это он, мой друг, Винсент, идет в обнимку с Тео и машет мне рукой.
Я вижу его улыбку издалека, и мне становится радостно и светло от мысли, что мне повезло как никому, ведь я снова увиделся с ним – моим Винсентом.
И я знаю, если бы Бог из-за спешки создал мир серым и бесцветным, то ему не пришлось бы долго искать того, кому стоило бы отдать все имеющиеся у него в наличии божественные краски, чтобы закончить начатую им работу; я уверен, что Бог не допустил бы оплошности, – он оставил бы все краски мира ему одному – Винсенту Ван Гогу, самому доброму, самому вдохновенному, самому трудолюбивому и самому непритязательному в жизни человеку.
И сегодня, мне кажется, что именно так оно и было.
Alex_P

Историзм в живописи на одном примере 2

Темой грандиозного исторического полотна, которое должно было стать сенсацией визуальных шоу, Ханс Макарт выбрал въезд Карла Пятого в Антверпен в 1520 году. Выбор темы был безупречен. Карл Пятый – величайший из императоров Римской Империи, гениальный политик, интеллектуал, к тому же Габсбург, то есть прямой предок правящей в Австро-Венгрии династии, а торжественный въезд в Антверпен стал одним из первых его многочисленных триумфов. Однако, как и в картине «Венеция склоняется перед Катериной Корнаро», за внешне помпезным сюжетом скрывалась двусмысленность. Карл въезжал в Антверпен, чтобы просить у местных купцов денег на выборную кампанию: он уже был коронован как римский король, однако для борьбы за императорскую корону, на которую претендовали и другие монархи (например, Франциск Первый), ему требовалась кругленькая сумма.



Кроме того, смысловым центром грандиозной картины стал не прекрасный юный Карл Габсбург, а мужчина средних лет, стоящий в толпе встречающих. Даже поверхностно знающие историю искусств зрители сразу опознают этого человека. Разумеется, это никто иной как Альбрехт Дюрер, который и в самом деле присутствовал при въезде Карла в Антверпен. Дюрер описал праздненство в своём дневнике и письмах к Филиппу Меланхтону, так что Макарт при создании картины отчасти опирался на свидетельства великого художника.
Получилось, что картина рассказывает нам не столько о том, как великий король возвышался над своими подданными, а о пристальном цепком взгляде художника, следящем за сверканием красок суетных празднеств и не упускающем ни малейшей детали.
Картина была выставлена в венской мастерской художника, и посетили эту мастерскую 34 088 визитёров, так что сумма за проданные билеты и каталоги составила 13 429,41 гульденов. Верный своим правилам, Макарт больше половины собранных денег передал на благотворительность.

Collapse )