Наталья Самойленко (cicerone2007) wrote in history_of_art,
Наталья Самойленко
cicerone2007
history_of_art

Портреты и люди: "неизвестный" из Метрополитена

Разглядывать портреты римских императоров, перечитывая Тацита или Светония, очень увлекательно, но долго этим заниматься невозможно – уж очень много страшного и отвратительного в мире власти. К счастью, до нас дошли не только портреты императоров и их супруг, но и изображения обычных римлян. За исключением тех немногих случаев, когда сохранились какие-то надписи, большинство из них так навсегда и останутся портретами «неизвестных».
В нью-йоркском Метрополитене есть изумительный мужской портрет. Судя по прическе, отсутствию пластической проработки глаз, легкой идеальности образа, этот портрет создан во времена Августа или его ближайших преемников.

Портрет из Метрополитена



Я его фотографировала каждый раз, оказываясь в Метрополитене. Экспозиция искусства Древнего Рима и освещение в залах менялись. Если на первом снимке перед нами совсем молодой человек, который вот-вот приоткроет губы в легкой улыбке, то при более жестком освещении, он выглядит повзрослевшим и более суровым. Едва заметные усики и бородка, скорее всего, знак траура по кому-то из родственников.
Мне кажется, для того чтобы приблизиться к пониманию таких «неизвестных», стоит обратиться к поэзии. Например, к элегиям Секста Проперция, поэта жившего в эпоху Августа, но не в Риме, а в Перудже, отвергавшего богатство и военную славу, ради поэтической страсти и любви. Вчитаемся в пятую элегию из третьей книги Проперция:

Амур — бог мира, и мы, влюблённые, почитаем мир:
довольно мне жестоких сражений с моей девушкой.
Золоту завидуют другие, над моим сердцем оно не властно,
и моей жажде не нужно сосудов из дорогого самоцвета.
Бычьи упряжки не распахивают для меня тучные нивы Кампании,
и твоя гибель, Коринф, не обогатила меня, бедного, ценной бронзой.
О, как жестоко ошибся Прометей, когда лепил первую глину, —
создавая наше сердце, он был так неосторожен!
Занимаясь телом, он пренебрёг в своей искусной работе умом:
а прежде всего нужно было бы назначить прямой путь для нашей души.


Портрет из Метрополитена


Вот нас и швыряют ветры по морским просторам,
и, не закончив один бой, мы замышляем новые.
По водам Ахеронта не увезёшь с собой никаких богатств,
глупец, — на смертном челне ты поплывёшь нагим.
Среди теней бывший победитель ничем не отличается от побеждённого:
и ты, пленник Югурта, будешь сидеть рядом с консулом Марием.
Нет разницы между Иром из Дулихии и Лидийским Крёзом —
лучшая смерть — та, которая придёт в назначенный Паркой день.

Портрет из Метрополитена


В ранней юности мне отрада — гулять на Геликоне
и водить хороводы, держа за руки Муз;
мне отрада — сковывать ум обильным Лиэем,
не снимая с головы венок из весенних роз.
А когда преклонный возраст лишит нас утех Венеры,
когда седая старость окрасит белизной наши волосы,
я с удовольствием займусь изучением природы вещей,
узнаю, что за искусный бог правит мирозданьем,
где его восход, где закат, и почему луна,
соединив свои рога, ежемесячно вновь становится полной,
откуда прилетают ветры, господствующие над морем, и что
своим дуновением похищает Эвр, почему в тучах не иссякает вода
и придёт ли день, который сокрушит твердыню вселенной,
почему разноцветная радуга пьёт дождевую воду
и дрожат вершины Перребийского Пинда,
почему облекается в траур солнечный диск, зачем ему чёрные кони,
почему так неповоротлив Волопас со своей повозкой и быками,
а хоровод Плеяд сходится в плотном огне,
почему море остаётся в своей впадине и не выходит за берега,
а полный год состоит из четырёх частей.

Портрет из Метрополитена


Узнаю также, есть ли под землёй суд богов и мученья виновных,
вьются ли чёрные змеи на голове Тисифоны,
существуют ли Алкмеоновы фурии и голод Финея,
есть ли колесо, утёсы и жажда среди воды,
действительно ли сторожит подземные своды пёс с тремя гортанями,
Цербер, а простёртому Титию не хватает девяти югеров земли,
либо несчастные земные племена обмануты баснями,
и нечего нам бояться после погребального костра.
Закат моей жизни да будет таков — а вы,
кому милее брани, верните домой Крассовы знамёна!

Секст Проперций. Элегии в четырех книгах. Перевод и примечания А.И.Любжина. М., 2004, с.131, 133.
Tags: Древний Рим, скульптура
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments