alexander pavlenko (alexander_pavl) wrote in history_of_art,
alexander pavlenko
alexander_pavl
history_of_art

Category:

Пламенеющий гений

Несколько дней назад у меня в ЖЖ зашёл разговор о Саломее. Хотя обсуждали мы картину Квентина Массейса, по аналогии вспомнилась мне другая Саломея, с картины Питера Пауля Рубенса «Пир Ирода». Это интересная тема. Хотя бы потому что большинство знакомых мне женщин Рубенса (вернее, его живопись) терпеть не могут. Мужчины относятся к нему не столь однозначно, однако я не встречал людей, которые назвали бы великого фламандца в числе своих любимых художников. На первый взгляд это странно, но, если подумать, то удивляться нечему. Питер Пауль Рубенс относится к тем художникам, репродуцировать которых невозможно, так что составить адекватное представление о его творчестве могут относительно немногие счастливчики.



Что касается меня... Я познакомился с Рубенсом в период недолгого увлечения коллекционированием марок: у меня были «Персей и Андромеда», «Портрет камеристки инфанты Изабеллы» плюс «Бракосочетание Земли и Воды». Ну, естественно, жест Персея, отводящего руку краснеющей нагой Андромеды, которая попыталась прикрыться, произвёл на меня неизгладимое впечатление и во многом определил моё дальнейшее развитие. Так я столкнулся с тремя важнейшими, как позже выяснилось, составляющими искусства барокко: с изощрённой эротикой, глубоким психологизмом и сложнейшей символикой. Да, и все три составляющие оказались густо смазаны вуайеристским наслаждением от эксгиюиционизма, поскольку культура барокко - это культура репрезентации, инсценировки. Чуть позже я прочитал книгу «Великая живопись Нидерландов», где Рубенсу были посвящены проникновенные строки и шельмовался Ван Дейк (несправедливо, как я теперь считаю), а ещё позже в Эрмитаже я увидел оригиналы Рубенса и был потрясён.



Впрочем, главным эстетическии шоком от той экскурсии по Эрмитажу стал Рембрандт, так что по достоинству я смог оценить Питера Пауля Рубенса лишь в 2007 году, когда в Вене оказался один-одинёшенек в зале, наедине с его грандиозными шедеврами. Именно тогда я наконец-то понял, что мне напоминает живопись Рубенса. Это визуализация оргазма. Это те самые цветовые фейерверки, которые на долю секунда взрываются в глазах в момент сексуальной разрядки. Вихрь цветов, мазков, почти зримых взмахов кисти складывается в мифологические картины или в экстазы святых и мучеников. Это безграничная эйфория и восторг от самого факта существования, а сюжет в большинстве работ Рубенса играет роль оправдания эйфорического экстаза, и не более того.
Таково правило для большинства картин Рубенса, но не для всех. Есть у него картины и со сложноиграющим сюжетом. Например – «Пир Ирода», написанный в 1633 (или в 1640?) году, по всей видимости, для частной коллекции Гаспара Роомера.
О личности заказчика мы поговорим позже, о качестве живописи говорить не будем вовсе (она виртуозна и принадлежит к лучшим творениям гениального фламандца), сначала лучше обратить внимание важную деталь, постоянно ускользающую от внимания большинства любителей изящных искусств. До середины XIX века не существовали художники, работавшие вольно так, не думая о деньгах, паря в Эмпиреях. Не было этого. Для всех без исключения художников (не считая дилетантов-аристократов, баловавшихся кисточкой в свободное от светских обязанностей время) альфой и омегой творчества был спрос на живопись. Мастерство художникам было нужно не ради перфекционизма, а для успешной продажи картин. Крупнейшие, талантливейшие художники были крупными коммерсантами, внимательно следящими за рынком и за конкурентами. Казалось бы – это самоочевидные вещи. Но о них постоянно забывают, ибо мозги любителей искусства основательно промыты дешёвым романтизмом богемы. Поэтому когда кто-то говорит, что Рембрандт и Рафаэль были серьёзными предпринимателями, думавшими в первую очередь о бизнесе, такое высказывание, как правило, вызывает разрыв шаблона и истерику.
А теперь о сюжете "Пира Ирода".
Историю усекновения главы Иоанна Крестителя постоянно писали с момента изобретения живописи. Сначала это была излюбленная тема северных мастеров, а итальянцы её избегали, но во времена торжества барокко Саломея с отрезанной головой Предтечи Христа оказалась одной из популярнейших сюжетов римской и неаполитанской живописи. Тему решали по разному. Иногда Саломея была невинной жертвой интриги своей матери, Иродиады, иногда – её прямой сообщницей. В семнадцатом веке распространилась мизогиния, то есть ненависть к женщинам, и образ юной красавицы с отрезанной мужской головой на подносе как нельзя лучше соответствовал духу времени.



Рубенс, как опытный коммерсант, резко повысил уровень сенсационности и без того сенсационного сюжета. Его Саломея, заговорщически улыбаясь матери, подаёт на стол ошеломлённому Ироду блюдо с головой Иоанна, и эта композиция достаточно традиционна для сюжета. Но Иродиада – такую Иродиаду мы ещё не видели. Лукаво поглядывая на мужа, она элегантнейшим жестом десертной вилочкой приоткрывает мертвые губы, из которых не так давно излетали проклятия в её адрес. Смысл жеста очень груб, но сам жест грациозен и по форме в высшей степени культурен. Тут соединение двух легенд, спровоцированное Святым Иеронимом, комментировавшим историю с усекновением главы Крестителя. Иероним сравнил Иродиаду с Фульвией, которая настояла на казни обвинявшего её Цицерона и проткнула язык отрубленной головы гвоздём. Кроме того, имел место апокриф, утверждавший, что Иродиада воткнула в голову Иоанна нож. Эту композицию мы можем видеть на картине Андреа Ансальдо, хранящуюся в Генуе, в Палаццо Бьянка: царица в бешенстве возносит кинжал над блюдом с мёртвой головой, которое ей протягивает испуганная и чуть не плачущая юная Саломея. Рубенс пошёл дальше, его Иродиада спокойна, слегка иронична и держит в пальчиках не кинжал, не брутальный гвоздь, а изящную вилочку. И спокойствие царицы внушает несравненно больший ужас.
Персонажи картины резко делятся на две части. Мужчины испуганы, потрясены, женщины – в том числе служанка за спиной Иродиады – явно испытывают удовольствие от удавшейся провокации. Одним из промежуточных персонажей в этом смысле оказывается смеющийся мальчик, развлекавший гостей фокусами с обезъяной. Он ещё не мужчина, чудовищность ситуации его не трогает. Он всего лишь развлекатель, но его отодвинула в сторону девушка, показавшая свой фокус – с мёртвой головой.
И ещё один важный момент, доказывающий, что Рубенс был настоящим мастером макабра. Торжествующая Саломея не просто протягивает блюдо пирующим, она приподнимает с блюда крышку: так подавали деликатесы или горячие яства. Застолье Ирода в самом деле изыскано – слева от Саломеи на столе лежит гигантский омар – но появление принцессы с мертвой человеческой головой в качестве сенсации пира придаёт сцене оттенок каннибализма.



В семнадцатом веке каннибализм преследовался, но всё равно маячил на заднем плане культуры как жуткое напоминание об убийственном голоде длинных холодных зим. А, например, во время неаполитанского восстания 1647 года восставшие не только разорвали дона Джузеппе Карафаса части, но и собирались съесть его сердце и ноги, «которые нас принуждали целовать», как заявил один из убийц. Впрочем, тошнотворных примеров можно привести множество.
Можно только гадать, что заставило Рубенса использовать для модели монструозной Иродиады свою возлюбленную Елену Фоурман, да ещё в роскошном бархатном берете, знакомом нам по многим её портретам. И точно так же можно гадать, по каким причинам торговец Гаспар Роомер заказал Рубенсу именно этот сюжет для своей коллекции. Роомер не был либертином, напротив, он был строг и богобоязнен до ханжества. Жена его умерла довольно рано, а дочь ушла в монастырь. Идеал протестанского финансиста эпохи первоначального накопления. Но страсти-то его сжигали нешуточные, потому что коллекция Роомера была полна садистскими шедеврами неаполитанского натурализма, вплоть до устрашающего «Силена» Риберы и одной из версий пытки Марсия Апполоном.

Об этой картине (как о практически любой картине барокко) можно говорить очень, очень долго, потому что мастера того времени вкладывали в свои работы неимоверное количество смыслов, аллюзий, деталей и мелочей, большинство которых попросту не считывается ленивыми туристами, фланирующими по картинным галереям современного мира.
Tags: 17 век, Голландия, барокко, живопись, занимательные факты
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Загадочная иллюстрация художника Чмутова

    Вот такая литография с акварели художника И.И. Чмутова открывает книгу "Путешествие в Китай" 1853 года издания дипломата, писателя,…

  • Гробницы понтийских царей в Амасье

    По турецкой традиции древний город Амасья является местом действия знаменитого персидского эпоса о Фархаде и Ширин. В 12 веке Низами Гянджеви, как…

  • О коврах, Жероме и Индейцах....

    Сегодня случайно отыскалось чудесное.Иногда знаешь чего-то две штуки, а третьего не хватает для полноты мироощущения. Ну вот например известный факт…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments

Recent Posts from This Community

  • Загадочная иллюстрация художника Чмутова

    Вот такая литография с акварели художника И.И. Чмутова открывает книгу "Путешествие в Китай" 1853 года издания дипломата, писателя,…

  • Гробницы понтийских царей в Амасье

    По турецкой традиции древний город Амасья является местом действия знаменитого персидского эпоса о Фархаде и Ширин. В 12 веке Низами Гянджеви, как…

  • О коврах, Жероме и Индейцах....

    Сегодня случайно отыскалось чудесное.Иногда знаешь чего-то две штуки, а третьего не хватает для полноты мироощущения. Ну вот например известный факт…