AUM (nucisarbor) wrote in history_of_art,
AUM
nucisarbor
history_of_art

Categories:

Эгон Шиле. Изгои в чистилище

Не рай, не ад, не гуща жизни. Человек у Эгона Шиле прячется от других людей, он раним, уязвим и открыт для себя, для Бога или (хотя не знаю, нужны ли тут союзы с запятыми) для того, кому готов отдаться. Он доверяет только себе или кому-то интимно-близкому, с кем можно не притворяться.





Пасмурный, кисловатый, ассонансный, дисгармоничный. Это не минор и не мажор. Сиротство, покинутость, неуют. Но именно в этом неуюте есть завораживающая глубина, не дающая отвести глаза.







Ровные, напряженно-(шершаво-)одноцветные тона фона тоже позволяют исключить происходящее из потока перемен, событий. Поместить в некое чистилище или иной круг вечности. Без примесей, без помех, без посторонней помощи, без малейшей возможности блуждать взглядом, куда-то отвести глаза…






А еще принцип композиции, соотношения пятен, цветов, полутонов часто взяты у витражей (кстати, этим пользовался и Клее). Смутная, таинственная подсветка, как бы идущая сзади, из-за стекла, из другого мира. Такая мистическая витражность позволяет подсветить уникальность происходящего. Да, здесь ничто не случается и не существует в «обычном свете». Неважно, что изображает Шиле – библейскую сцену или женщину, у которой задрана юбка и раздвинуты ноги. И там и здесь мы видим sacrum, то, что обычно по общему правилу видеть заповедано. Только в чрезвычайно особый момент, не каждому, не всегда, не при всех условиях и вообще не при всех.



И все же это не бесстыдство (бесстыдство равнодушно) – это спонтанное доверие. Искренность, щедрость, игра.
То, что называли порнографией – терпкое, щемящее мгновение преодоления – не утраты – стыда. Только что все было, как водится, в рамках принятых норм. И вдруг нормы и правила распахнуты, отдернуты, а за ними оголенный, пульсирующий, ничем не защищенный человек. Такой, каким он может быть на главном свидании или перед Богом.



На картинах Шиле человек редко бывает в нейтральном, незаметном-для-себя состоянии. Он слишком чувствителен, издерган, раздражен, возбужден. Кожа тонкая, болезненно чувствительная, почти прозрачная. Просвечивающая, не закрывающая нервов, тканей, озноба, смертности. Щеки горят или идут пятнами. Написать грубо и одновременно с акварельной нежностью – так умеет только он. Тончайшие лессировки Шиле могут выглядеть, как развороченная земля.



Его портреты похожи на автопортреты – не в силу сходства с художником, а в силу внимательного, вдумчивого, изучающего всматривания в себя. На зрителя смотрят, как в зеркало.



Как странно, что он был учеником праздно-нарядного византийца Климта и даже какое-то время походил на него! Как удивительно, что он послужил мостком от модерна к экспрессионистам и Филонову, но так и остался заповедником тонкости, хрупкого одиночества, страстного доверия и разворошенных тайн.
Tags: 20 век, графика, экспрессионизм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments