Иван Денисенко (ivanden) wrote in history_of_art,
Иван Денисенко
ivanden
history_of_art

Category:

Взгляд невесты

Оригинал взят у ivanden в Взгляд невесты

Некоторые женские портреты прошлых веков обладают удивительным свойством – смотришь на них, и кажется, что слышишь музыку, далёкую, приглушённую и мелодичную.

Эти удивительные взгляды, эта смесь полуулыбки и любопытства, эти руки, изогнутые в соответствии с традицией и требованием художника. Преграда времён осязаема, её можно потрогать – тончайшую сетку потрескавшейся краски.

Когда-то эта краска была свежей. Сладковатый запах масла, лака, скипидара, олифы витал в мастерской Владимира Лукича, куда один или два раза приходила Мария Ивановна. Ей – почти 18, мастеру – около 40. Её портрет заказал к свадьбе жених, Степан Авраамович. Ему 28, и недавно император пожаловал его чином егермейстера.

Мария Ивановна недолго думала над тем, в каком образе позировать художнику: всё было предопределено.

Тёмные цвета в одежде не допускались. С одной стороны, Владимир Лукич предпочитал лессировочное письмо, когда краска накладывается в несколько тонких слоёв, просвечивающих друг сквозь друга, что исключало чёрный цвет. С другой – как-никак, портрет пишется к свадьбе.

Кроме того, заканчивался век – и в бессчётный раз менялся женский образ. Пышные парики, массивные украшения и тяжёлые ткани отступали перед естественностью и простотой. Запахло эллинизмом и приближающимся ампиром. Платья а ля туники, накидки а ля хитоны, кудри, рассыпанные по плечам. Высокая талия, короткие рукава, непривычно глубокие декольте (ох и ворчали екатерининские старики!).

Надо сказать, европейцы очень вовремя подсуетились и открыли хлор, буквально двадцатью годами ранее: в условиях возрождаемой античности отбеливание попало в список первейших задач. Солнце, кислое молоко и прорубь стали архаикой, дамы кинулись осветлять свои гардеробы «по науке».

В общем, Мария Ивановна так и пришла в дом, расположенный в «почтовом стану», за новой Исаакиевской площадью – в белом платье свободного покроя (шемиз, по-французски – рубашка), с каштановыми локонами. Было допущено лишь три детали туалета: тонкая золотая цепочка, несколько раз обвившая запястье холёной белой руки, поясок, повязанный под грудью, и шаль, наследница паллы и предшественница палантина.

Такие шали дорогого стоили, их шили молодые девушки с нежными пальцами. На создание одного изделия уходило не менее полугода, а за десять лет подобной работы мастерицы теряли зрение. Эти шали надо было уметь носить – специально для них придумали целый ряд движений: как набросить шаль на плечи, как танцевать с ней на балу, как едва заметным движением уронить её…

На искусно загрунтованном холсте, натянутом на подрамник из сухой сосны, медленно появлялись черты, собираясь в образ. Полуулыбка, взгляд. Один-два сеанса. Портрет дорабатывался без модели – Владимир Лукич задрапировал манекен присланной одеждой, разгладил складки. И с радостным волнением подумал, что этот портрет, пожалуй, будет особенно удачным.

Когда смотришь на Марию Ивановну, не думаешь о том, что это дочка генерал-майора, девушка из знатной семьи (бог с ними, с бесчисленными царедворцами, вспомним хотя бы первую жену Петра Алексеевича). Пышные титулы и громкие статусы тают, уходят, теряют свою значительность – остаются взгляд и полуулыбка, ради которых многие и едут сегодня в Третьяковку.

Счастлив художник, создавший образ такой силы, что запоминается сразу и навсегда. Разбуди ночью, любой скажет, что да Винчи – это Мона Лиза, Гейнсборо – дама в голубом, Боровиковский – Лопухина.

И, конечно, символика. Владимир Лукич подбросил цветов – толкуйте, мол, как знаете. Васильки можно объяснить шалью, колоски – отсылкой к зрелости и естественности. А вот по поводу роз нет единства, да и быть не может, тем паче если они слегка увяли, да и по тональности неоднозначны. Символ красоты – и заката, молодости – и взросления, любви – и разочарования.

И лилии, которые видны не всем и не сразу, едва заметные лилии во тьме, справа – символ чистоты и непорочности. Художник явно симпатизировал своей модели.

Мария Ивановна смотрела на Владимира Лукича, чуть повернув голову и опершись на каменную консоль, терпеливо ждала и даже не догадывалась, что Судьба послала ей всё то, что требуется для создания легенды и тайны: красоту и молодость, талантливого художника, не очень счастливое замужество.

И короткую, короткую жизнь.



Tags: 18 век, Россия, живопись
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments