alexander pavlenko (alexander_pavl) wrote in history_of_art,
alexander pavlenko
alexander_pavl
history_of_art

Category:

Насилие

До чего же интересно следить по истории искусства, как менялась иконография насилия!

G.RomanoDetKonstant

В отношении живописи, по-моему, каких-то подытоживающих работ на эту тему не было, поскольку во времена капитальных трудов вершиной мирового искусства считался Ренессанс, а взгляд на живопись с подобной точки зрения входил в конфликт с общепринятыми схемами истории искусства. Так что ниженаписанное суть не более чем поверхностное рассуждение праздного дилетанта, не способного отличить Филиппино Липпи от Фра Анджелико и не знающего, кто такой Чимабуэ.
Так вот, когда великий Джотто и не менее великие братья Ван Эйк создали нам всем искусство современной живописи, насилие в оной занимало довольно скромное место. Максимум допускавшегося – аккуратные симметричные надрезы по телу Христа в картинах на сюжет «Се -человек!». Умирающий же на кресте Спаситель выглядел либо элегически либо гротескно, но никакого реализма не допускалось. Мантенья с гризалью мертвого Христа, развёрнутого пятками к зрителю, был, по всей видимости, пионером в этой области, а далее был неизбежен Грюневальд с зашкаливающе отталкивающими натуралистическими изображениями трупа Христа. Тут же рядом каннибалистские гротески Квентина Массейса на тему пира Ирода и Дюрер, у которого на крестах натурально страдают люди, однако дальше «страстей Христовых» и он не продвинулся: пытки и массовая резня, довольно часто изображаемые им, даются очень условно, литературно, как обозначение ситуации. Картины сражений, написанные в ту эпоху, больше напоминают парады, чем кровопролитную схватку, однако в XVI веке положение начало меняться.

botticelli_judith_holo2_grt Rubens+Anghiari e3_3_1_1c_west_euro_art

На границе веков появились «Юдифи» Боттичелли (он и в середине XV века однажды изобразил Юдифь и отрезанную голову, но там элементы насилия совершенно не корреспондировали с центральной фигурой – из сегодняшней перспективы именно этот аспект вызывает наибольший ужас, однако Боттичелли явно такой эффект не планировал) и Джорджоне, сформировавшие эталон donna crudeli, жестокой женщины, не стесняющейся отрезать голову мужчины-врага. Тем не менее, в сценах сражений персонажи больше размахивают оружием, чем реально убивают противников. А фреска Леонардо да Винчи «Битва при Ангиари», где один боец перерезает другому горло, не сохранилась, не дошла до наших дней. В местах «северного возрождения» живопись была более брутальной, к тому же у северных мастеров был славный образец Иеронима Босха, составлявшего затейливые каталоги насильственных актов самого фантастического свойства. Однако лишь у Питера Брейгеля Мужицкого и того же Босха агрессия, убийства и пытки составляли суть картины. Остальные художники... не решались. Вероятно, на кровожадные изображения не было рыночного спроса.
Насилие, наконец, выплеснулось на полотна и доски в эпоху маньеризма. Персонажи Джулио Романо, Пармиджианино, Понтормо лупцуют друг друга пудовыми кулачищами, швыряют противников наземь, всячески напрягают мускулюс глютеус, но кровь по-прежнему не льётся. Это отчасти понятно. «Кровь – драгоценный сок», проливать кровь – табу. Поэтому в архаичных обществах использовались разнообразные казни, но не расчленение тела. Отрубание головы (как и четвертование) суть новшество, к которому общество пока что приглядывается, и, несмотря на то, что обезглавливание является наиболее быстрой и безболезненной казнью, в текстах Ренессанса и барокко её именуют «ужасной», «чудовищной». Нелогично, однако по-человечески понятно.

mmc_scuderie_quirinale_06 Artemisia-2

В общем, создаётся впечатление, что насилие у маньеристов служит поводом для демонстрации причудливых поз напряжённых тел, но сам по себе феномен насилия их не занимает. Зато у следующего поколения художников, у тех, кто пришёл одновременно с Караваджо и после него, насилие превращается в навязчивую идею.
Одни упиваются избражением всякого рода эксцессов, другие тончайшим образом анализируют действия насильника, жертвы и свидетелей подобных актов. Караваджо изображал себя то в роли палача, то как жертву. Иногда он сам (т.е. персонаж с его лицом) деловито перерезает горло приговорённому, иногда юный Давид (кто-то из его любовников) с гримаской сдержанного отвращения демонстрирует зрителю отрезанную голову художника. Не отстала от мастера и одна из его последовательниц – Артемизия Джентилези, дочь великого Орацио Джентилези и сама великая художница. В роли Юдифи она дважды с садистским наслаждением изображала себя, в процессе убийства, так, что кровь фонтаном бьёт из артерий Олоферна. Тут Артемизия превзошла Караваджо, которому никак не удавалось написать льющуюся кровь с должной степенью достоверности.
В списке популярных сюжетов барокко, перечисленных Андором Пильгером в знаменитом двухтомнике: отрезание головы Иоанна Крестителя, убийство Давидом Голиафа, убийство Юдифью Олоферна, отрезание грудей у святой Агаты, сдирание кожи с великомучеников и с несчастного сатира Марсия, натуралистические распятия, живописание чудовищных пыток, казней, массовой бойни – вплоть до чудовищного пожирания Иезавели взбесившимися псами.

RiberaApolloMarsyasNaplesAAA Web berlin-gemaeldegalerie-luca-giordano-michael-luzifer

Но с развитием буржуазных вкусов эти темы постепенно стали маргинализироваться. Забавно, что отказ от эстетического осмысления насилия происходил одновременно с упадком техники живописи, как таковой.
Tags: 16 век, 17 век, барокко, маньеризм
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments