nkbokov (nkbokov) wrote in history_of_art,
nkbokov
nkbokov
history_of_art

Categories:

"Пигмалионы" XIX века. Клесенже / Clesinger (1814-1883)

     Тот, первый Пигмалион, был царем Кипра и чуждался женщин – живых. Однако мысль о них была ему не противна, он взялся за резец и изваял статую (статуэтку?) из слоновой кости. Из бивня, заметим (и добавим: бивень чем-то напоминает ребро…) И влюбился в изображение, – в собственное, так сказать, продолжение, в эрзац, в протез, – как иначе назвать необходимую для жизнь вещь, заменившую подлинник? Афродита вдохнула жизнь в статуэтку Галатеи, тронутая мольбами художника. У счастливых супругов родилась дочь Пафос, которая сменила женский род на мужской, становясь понятием.
Такова сила искусства ваяния. Библия к нему относится с опаской, его продукция, в частности, – идолы, отвлекающие человека от Бога.
     Искусство особенное. «Скульптура, самое реальное и самое абстрактное из всех искусств, а равно и самое благородное, дарующее форме – вечность (в человеческих, разумеется, пределах), – собирает – как и поэзия, ваятельница идеи, – многочисленных и горячих приверженцев даже в наше время паровых машин и материальных забот», – писал Теофиль Готье в обзоре «Салон 1847». 202
     Самое большое – и горячее – внимание в статье уделено 33-летнему скульптору Огюсту Клесенже (Clesinger или Clésinger) и его мраморной «Женщине, ужаленной змеей».



   Жан-Батист (Огюст) Клесенже. Женщина, ужаленная змеей. Мрамор, 1847. Музей Орсэ, Париж



     Критик и романист пишет: «Давно скульптура не давала столь оригинального произведения. В яркой современной красоте этой фигуры нет «античности»; никакой Венере или Флоре не обязана своими руками или ногами эта статуя, точнее, женщина; ибо она не мрамор, а плоть; она не изваяна, – она живет, она чувствует бегущую по телу судорогу! Не иллюзия ли? Ой, она пошевелилась! Кажется, положи руку на это белое и мягкое тело – и почувствуешь не холод камня, а тепло существования!» 203
      Еще бы. Известно имя этой Галатеи, перевернувшей античный сюжет, – ибо ей обязан ваятель своим вдохновением – и успехом. С ее «живота, груди, бедер был сделан слепок» (Манц 126), повторенный затем в мраморе. Ее звали Аполлони Сабатье, ей 25 лет, она подруга Бодлера, Флобера, Готье, хозяйка светского салона, где ее величают по общему уговору Президентшей. Неподалеку от «Ужаленной» на выставке 1847 находился «Портрет Мадам ***», чье имя не раскрыто тогда в обзоре Готье («Говорят, что бюст «Мадам ***» очень похож. Счастливая женщина!»), но публика осведомлена превосходно (гораздо лучше в то время, чем теперь, читая в музее Орсэ табличку «Мадам Сабатье». Фамилия ей не говорит ничего).


   Клесенже. Мадам Сабатье. Мрамор, 1847

     Успех «Ужаленной» велик и скандален, настолько, что скульптор начал его гасить. Первоначальное название – «Сон любви, или Сладострастие» изменено. Добавлена бронзовая змея, чтобы новое название оправдать и намекнуть на исторический сюжет – например, с Клеопатрой.
     «Педантичная душа спросит: что же выражала скульптура до прибавления змеи? – пишет Готье. – Мы не будем на этот счет многословны. Скажем, например, что в женщину выстрелил Эрос золотою стрелой, каких много у него в колчане, коих боятся сами бессмертные, – и она извивается от боли невидимой раны!»
     Впервые искусство изобразило высший пик плотского наслаждения – и вынуждено маскировать академическими привязками. Ведь прошлому позволено больше, чем настоящему буржуазной Франции середины XIX века.
     Впрочем, и Огюстом скульптор назвал себя сам, по метрикам он Жан-Батист.
     Теофиль Готье – его продвигатель. Курбе – друг. И соратник в деле модернизации классицизма. Подчас даже исходная натура их параллельных произведений одна и та же: «Обнаженная лежащая» Курбе повторяет позу «Ужаленной», «Вакханки» того и другого – сестры. И именно Курбе спустя почти 20 лет, в 1866-м напишет «Происхождение мира», картину, которую некоторые считают родоначальницей порнографии. Она останется в подполье более века, чтобы, наконец, оказаться в музее Орсэ (и опять исчезать в долгих выставочных турне…)
     Древние не без причины так осторожны с чувственностью, пытаясь ее придержать, усмирить, запретить, загнать в спальню с потушенными огнями (верующий еврей должен исполнять супружеский долг в темноте… Маргарита Юрсенар пишет о своей бабке и ее муже: «Думаю, они никогда не видели друг друга нагими»…) Ибо оборотная сторона  беспредельного наслаждения – жестокость.
     Материалы для ваяния дороги, труд скульптора медлен. Если художники еще сводили концы с концами в 19 веке, то скульпторы без заказов и госзакупок существовать не могли. Обычна практика показать на выставке сначала гипсовый вариант и лишь затем, получив приз или заказ, повторить его в мраморе.
     И вот Клесенже знаменит. В том же 1847-м он предложил Жорж Занд вылепить бюсты ее и Соланж, дочери. Три месяца спустя позирование привело к женитьбе. Обремененный долгами скульптор надеялся на приданое, но в действительности оно оказалось меньше, чем в его воображении; как, впрочем, и само состояние знаменитой тещи, – уверяют сторонники писательницы. Он предложил заложить ее родовое поместье Ноан и заплатить его долги. Писательница оскорбилась. Произошла жуткая ссора.
     «Сцены, заставившие меня выставить – нет, выбросить – их из дома, не поддаются описанию, да никто и не поверит. В двух словах: едва друг другу не перерезали глотки, мой зять замахнулся молотком на Мориса [сына Занд] и убил бы его, если б я не встала между ними, ударив зятя по лицу и получив от него в ответ удар кулаком в грудь», – писала Жорж Занд в июле 1847-го.
     Молодые разошлись в 1855 году. Клесенже заподозрил (если не просто обвинил), что ребенок – дочь Жанна, Нини, – не от него, судился, не хотел, чтобы девочка досталась теще, и та, помещенная в приют, заболела и умерла. Бабушка, глубоко привязанная к внучке, до смерти не оправилась от раны утраты. Соланж, душевно искалеченная происшедшим, вела после развода беспорядочную жизнь.
     Клесенже выставил в салоне 1848 «Вакханку» (ныне в музее Пети Пале), в значительной мере повторившую «Ужаленную». Скульптуре была присуждена медаль 1 класса, автор награжден орденом Почетного легиона. И пошел по пути официального признания, близости ко двору Наполеона III и к правительственным кругам.
     Вместе с Курбе его называют в наши дни основателем реализма. Не присвоить ли ему еще и честь провозвестника гиперреализма: Готье распространил слухи, что живот и бедра "Ужаленной" – повторение в мраморе слепка со знаменитой женщины  ("чересчур смешливой", по замечанию Бодлера), подруги Флобера (вспоминается Розанетта в "Воспитании чувств"...) В самом деле, мраморные складки кожи наводят на эту мысль.
     «Клесенжe разрешил эту задачу – достичь красоты без всякого жеманства, напыщенности, манерности, с головой и телом, принадлежащими нашему времени, в которых всякий узнает свою любовницу, если она так же красива, – писал Готье в знаменитом обзоре. – Раздевая свою модель, он не позаботился снять с ее руки браслет, модный в этом году, – толстую цепь, запертую на замочек в виде сердечка». 207
     Однако слава Клесенже, в отличие от Курбе, померкла. "Неоантичность" его скульптур затмило трансформативное искусство Родена и столь многих. В Малом энциклопедическом словаре Лярусса (2001) имени Клесенжe нет.
С 1856 года он подолгу жил в Риме, зарабатывая писанием пейзажей. Там он познакомился с Гюставом Моро и стал приближаться к символистам. Одна из его римских скульптур хранится в музее города Мулена (деп. Алье): на черепе в царской короне сидит сова, на цоколе написано одно слово rien (ничто). А начиналось со змеи и с судороги наслаждения…

   Клесенже. Ничто. Терракота, музей г. Мулен (фото из интернета)
***
     Его последние годы связаны с Каролиной Курьер, «женщиной больших пропорций», прозванной Берт де Курьер или еще «Бертой большие ноги» (по аналогии с королевой Бертой Большая Нога, супругой Пепина Короткого). Она позировала Клесенже для «Марианны», а также для колоссальной статуи Республики на Всемирной выставке 1878. Скульптор сделал ее наследницей. Спустя три года она встретила Реми де Гурмона, и началась еще одна страница истории – теперь уже французской литературы…
    "Ужаленная" вызвала немало подражаний. В том же музее Орсэ выставлена работа Александра Шёнверка (Schoenewerk) "Молодая тарантинка" (1871), очень похожая на "Ужаленную", хотя она – утопленница из одноименного стихотворения Андре Шенье. В качестве подписи, пояснения замысла и для маскировки в мраморе высечены строки: "Корабль ее нес к берегам Камарины: / Там Гименей, песни и флейты, не спеша / Проводили б ее к порогу дома любовника". Славы Клесенжe Шёнверку не достало, хуже того, Золя высмеял это произведение в критической статье.
Огорченный до глубины души неуспехом своей следующей скульптуры, "Саломеи", удрученный болезнью жены, мастер выбросился из окна своей квартиры в 15 аррондисменте.


  Александр Шёнверк. Молодая тарантинка. 1871, мрамор, музей Орсэ.


Александр Шёнверк. Молодая тарантинка. Строки из поэмы Андре Шенье.

     Интересно, что и сам Клесенже вернулся к сюжету «Ужаленной» незадолго до смерти. И какой энергией и обновленной силой дышит это произведение! Словно воскрешенный в нем эрос молодой Аполлони оживил и вдохновил самого Пигмалиона… (Как не вспомнить, хотя бы в скобках, расцвет другого мастера и в другом искусстве, – я имею в виду композитора Яначека!)

***
     Посетители музея Орсэ не увидят на «Ужаленной» бронзовую змею, о которой писал Готье. Большинство о том и не слышало, а для подтверждения названия всем вполне достаточно мраморной змейки на левой руке. Так и я ею довольствовался, пока не прочитал обзора Готье и не увидел, что это – браслет, а не жалящая змея…
     Подумал было, что, кроме меня, всем все известно. Однако экскурсоводы замялись и, не сумев ответить, потеряли всякий ко мне интерес. Впрочем, для таких случаев есть в музее отдел консультаций, где на всякий экспонат ведется дело и где полки заставлены толстыми коробками-папками. Чем знаменитей художник, чем дальше простирается его полка.


    Браслет в виде змеи на левой руке "Ужаленной"

     Что может быть интереснее, чем присутствовать в совещании эрудитов, тем более виртуальном, без их ведома? Ветхие листки 19 века, пожелтевшие 30 годов, новенькие – из-под современного принтера.
     Итак, прежде всего: выставленная скульптура в музее Орсэ куплена Лувром в 1931 году у княгини Галицыной (Galitsine), урожденной графини де Грамон, за 45 тыс. франков. Опускаю цепочку последовательных владельцев скульптуры, – иначе придется заняться и ими. Начало выглядит так: произведение заказал скульптору Клесенже финансист Альфред Моссельман. Натурщицей должна была послужить его любовница Аполлони Сабатье, женщина-кумир того времени, о которой говорилось выше. Причем финансист настаивал на слепках с чудесных частей тела, дабы получить как бы второй экземпляр сей драгоценности. Слепки в то время практиковались мастерами для быстроты выполнения заказов, но подобный метод был предосудителен, осуждался и мог повести к падению репутации ваятеля.
     Аполлони не хотела подвергнуться болезненной процедуре. Некоторые исследователи считают, что до финансиста она была любовницей Клесенже, и это на основании строк в письме Шопена к своим близким. Тогда понятен ужас прекрасной женщины: те самые руки, ее ласкавшие, накладывают теперь тяжелый слой холодного гипса! Немыслимо, невозможно… Но по каким-то причинам она покорилась желанию финансиста.
     Как мы уже знаем, скульптура сначала называлась «Сладострастие» или «Мечта любви». Она была переименована в «Женщину, ужаленную змеей», чтобы намекнуть на какую-нибудь «Клеопатру» и тем самым отвести в прошлое упрек в аморализме, и пройти через рогатки жюри салона 1847 года. И бронзовая змея была добавлена. Где же она?
     Оказывается, не я первый недоумевал. Вопрос стоял с 1931 года, когда Лувр приобрел произведение. Доносится эхо разговоров конца 19 века: куда же делась змея? Сложилась гипотеза, постепенно принявшая вид факта, что существовали две версии скульптуры, и одна из них – с бронзовой змеей – утрачена, а вторая – авторская копия – теперь в Лувре.
Тайну сию раскрыл правнучатый племянник Аполлони, Тьери Саватье (фамилия успела поменять б на в, что нас, славянофонов, удивить не может), живущий в Триесте. Он написал подробнейшее письмо главной хранительнице музея Орсэ Анне Пенжо, крупнейшей специалистке по французской скульптуре 19 века (таких дам в средневековых надписях называют очень и весьма могущественными) о своем открытии, полученном с помощью простого старинного метода: он внимательно читал периодику тех лет. Не забираясь слишком далеко, в Journal des Artistes от 28.3.1847 он в 2001 году нашел заметку самого издателя, A.H.Delaunay, о салоне 1847 и его же подробное описание скульптуры Клесенже. Секрет прост: браслет в виде змеи сработан в мраморе изначально, а позднее бронзовая змея обвила щиколотку прекрасной женщины! Успокоив жюри, она, однако, исказила замысел, превратив судорогу наслаждения (последнее содрогание, по Пушкину) в судорогу смерти. Когда выставочные страсти улеглись, скульптор убрал змейку, но новое название, «Ужаленная», осталось, отныне мотивированное в глазах зрителей змеей-браслетом… В который раз убеждаюсь, что слово сильнее зрительного образа.
     Можно бы еще рассказать о бедствиях Клесенже, о его процессе против Барбедьенна, фабриканта уменьшенных бронзовых копий «Ужаленной» и других скульптур, отлитых небрежно – и вредящих репутации мастера, – он этот суд проиграл. Долгое тайное ухаживание и недолгая связь Бодлера с Аполлони отмечены несколькими стихотворениями в «Цветах зла»: XLII Que diras tu ce soir…, LVII Où tu te dresseras, statue émerveillée… и другими.


     Подпись мастера на скульптуре "Ужаленной"

    Юный историк искусств мог бы заняться подписью Клесенже на скульптурах, связанных с Аполлони. Три буквы в своем имени он высекает похожими на греческие (N – с ошибкой)… Знак ли это для посвященных о принадлежности к особой категории произведений. Но какой?



     Клесенже. Эвтерпа, муза лирической поэзии. Мрамор, 1850 (надгробие могилы Шопена, Перлашез, Париж)




   Подпись Клесенже на мраморном надгробии Шопена.



Клесенже. Леда 1864 (фрагмент). Музей Пикардии, Амьен


Клесенже. Положение во гроб. Собор г. Безансона

О Аполлонии, Клесенже и их времени есть что почитать.
Gérard de Senneville. La Présidente. Paris, Stock, 1998
Thierry Savatier. Une femme trop gaie. CNRS Ed.
Реми де Гурмон. Мрамор и плоть - Remy de Gourmont. Le marbre et la chaire
(http://www.bmlisieux.com/litterature/gourmont/marbre.htm)
   
     Мне уже немножко душно в музейных залах. Хочется на волю, в холодный воздух готических соборов,
к великим идеям религии.
Tags: 19 век, Франция, скульптура
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments